Страница Юлтан Садыковой на официальном сайте Шахрама Шейдайи

youltan ataШахрам Шейдайи (1967–2009) оставил после себя кипу причудливых графических работ и два сборника стихотворений: «Смеяться в горящем доме» (1991) и «Огонь ради другого огня» (1994), сборник великолепных переводов на фарси Виславы Шимборски (плод совместных трудов Шейдайи с Мареком Спуженским и Чукой Чекадом) (1997), «Может, больше уже сказать не смогу» (1997) – перевод стихов Салеха Атайи с турецкого языка, сборник рассказов восьми иранских писателей «Список не севших в ковчег» (2000), «Укрывшихся выживают» (2000) и перевод избранной лирики Орхана Вели «Цвет ваших лодок».
Стараниями вдовы поэта в 2013 году увидел свет последний сборник его стихов – «Камень для жизни, камень для смерти» – и самый первый (на азербайджанском языке) – «Тени сумасшедших».

На официальном сайте Шахрама с недавних пор можно найти переводы его текстов на английский, французский, датский, арабский, турецкий и русский языки. Ссылка на страницу Юлтан Садыковой: http://www.shahramsheydayi.ir/poems/13-russian.html/

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

***

я начеку.
чтобы птицы, сидящие там,
не сидели напрасно.
я начеку.
чтобы время в их взлётах и опусканьях
не пропало без толку.

сигарета которая по счёту?
сколько часов прошло? – потерял бдительность –
снег пошёл.

ни о чём не думаю.

*
они в могилах своих смеялись
над фольксвагенами, над пежо,
губами, лицами, очками,
шарообразностью Земли, формой дверей, столицами.
я начеку,
помню, должен думать за нескольких мертвецов.

они в могилах своих смеялись.
не над тем, что я написал.
они в могилах своих смеялись
не над чем-то.
они в могилах своих смеялись.
потерял бдительность, не знаю, что говорю.

*
вы против меня свидетельствовали в суде.
ваша наружность не сохранилась у меня в памяти.
не хотел ваши гримасы издевательские тянуть с собой
под арест.
я начеку,
ничего из этого со мной не происходило.

*
причалили лодки.
остров был странный и будто отброшенный.
оставили меня и уплыли.
я не умел с собой разговаривать.

*
они в могилах своих смеялись и громко повторяли:
«будь уверен,
никто из твоих стихов не может
покинуть подземелье».
они поднялись в могилах своих
и танцевали.
и песня хоровая набирала силу:
хороша погода, хороша погода, хороша погода,
хороша погода, хороша погода.

я был уверен, это имеет ко мне отношение.

*
дверь в конце коридора открылась.
приближаются ботинки.
их командир мне в ухо:
«почему не сообщил, что знаешь русский?»
говорю: «я и плавать умею» –
и тяжёлая рука по лицу бьёт.
на четыре года меня там оставили.
после
мы вышли все вместе.

*
они в могилах своих очень громко смеялись.
над первоклассными стихами,
над первоклассными поездами,
над второклассными стихами,
над второклассными поездами.
и показывали что-то в небе, наподобие солнца.

*
однажды на остров ступил солдат.
окликнул меня.
письмо дал в руки:

*
хороша погода,
хороша погода,
хороша погода,
хороша погода,
хороша погода.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

***
во тьме на обломке льда
шёл такой спектакль:
женщина размером с фалангу пальца
танцевала.

лунный свет сновиденья
с маленьким радиусом
на льдине –
музыка танца её была самою ею,
маленькой,
тихой.
так тихо она танцевала,
что я и не понял,
как сомкнул веки.

из раны у меня в голове
всё ещё кровь струилась
и превращалась во льдах
в слоу-
моушн.

танец того существа.
танец во льду крови.

сделать вдох поднимаюсь
на поверхность воды
и не знаю, как я дальше.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

***

не зная того, говорил ты.
не зная того, жил.
не зная того, умер.

про время спроси – поможет.
говори о погоде – поможет.
имя матери вспомни.
чьи-нибудь очертания,
чей-нибудь образ.

скорее.
начни с малого.
допустим, с цветов, допустим, жёлтого,
зелёного.
с пары деревьев.

мозг работать заставь, которого нет.
времена года, допустим, снег.

скорее, найди что-нибудь
для того, чтобы быть. спеши,
вдруг вспомнится всё остальное.
скорее,

иначе
ты в самом деле
привык к своей смерти.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

***

ты свободен принять.
ты свободен сказать «нет».
и это –
вовсе не маленькая тюрьма.

ты свободен часами
в замок смыкать руки,
глаза отвести
далеко, чтоб бесследно пропали.
«прямо.
смотри прямо».
а мы будем употреблять громкое слово:
«шизофрения».

ты свободен
под полкой, к которой привязан,
копить книги.
от одной из них даже может
разгореться пожар.
ты свободен
ни в какую сказку, город, переулок
не возвращаться,
ни в какое время.

из номеров отеля
будет доноситься
смех.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

1.
приношу домой новую железку.
вещь непонятная какая-то.
часами на неё смотрю.
свою историю
не рассказывает.

2.
двое полицейских с двух сторон ведут его,
с руками, заломленными за спину.
он поворачивает голову назад
и ртом, полным крови, спрашивает:
«Аргентина или Испания?»

3.
ипподром.
мальчишка у деда на плечах.
мальчишка глядит по сторонам, от восторга визжит.
лошади, люди, голоса.
дед не видит ипподрома.
в нём начался другой фильм.

4.
«папа! что это был за звук?»
«ничего, милый, не было. тебе, наверно, снился сон».
снова.
«папа! что это за звук?»

«вещи ночью из себя изгоняют день».

5.
прекращение огня? отступление? мир?
в то самое мгновение, когда один должен
другого убить.

6.
когда мы приблизимся к последним часам,
часы
втянут стрелки и цифры в себя.

7.
бакалейщик на дороге
кричит изо всех сил,
чтобы тот услышал:
«Аргентина!»

8.
увидеть знакомого
посреди пустыни.

9.
польский стул
на полях стихотворения
крутится, вертится,
себя переводит на русский, французский, китайский, прыгает
с боку на бок, кувыркается.

только всё никак
не попадёт внутрь.

10.
тень, которая возникает в сознании,
ни на что не падает.

11.
в те времена телевидения не было.
восьмидесятилетний мужчина, впервые увидевший море,
так заливался смехом…
так заливался смехом…

12.
смерть в больших городах
приходит за людьми
вертикально.

13.
двое стариков в начале очереди
отдают деньги, берут по аппарату, подсоединяют
к себе, в кафе садятся
и взятыми в кредит ста двадцатью словами
приводят в движенье свои реки.

14.
Аргентина.

15.
когда-то
для того, чтобы в городе увидеть цыган,
не требовалось таланта.

16.
пружинная кровать.
затонувшая лодка.
поливальщик в ночи с фонарём.
и все втроём – здесь.

17.
меланхолия, что больше не в силах
заставить вещи быть воображаемыми.

18.
вечность неспокойна.
высунулась со своим словом.
нам нужно
похоронить её ещё раз.

19.
категорический отказ слов
находиться в этом доме.
*
несколько глаголов прошедшего времени
здесь нас укрывают простынёй белой.

20.
«папа! докуда снег идти должен,
чтобы я
не был твоим сыном?»

21.
в это время ночи маленькая рыбка
во сне отделилась ото сна других рыб.
охотники о ней позаботятся.

может быть, с собой мы сотворили то же самое.

22.
больше слова не приходят.
рыбак так привык к своей пустой сети,
что спустя годы,
увидев в ней рыбу, –
побледнел весь.

23.
в середине дня
в саду большая груша упала на землю.
это то, о чём один из стариков
часами рассказывает в красках.

24.
мы вышли из себя.
дошли до вещей.
остались.
поняли:
убоги наши повести, стихи.

25.
расстояния логичны.
это то, что до сих пор меня терзает.

26.
в пустом кинозале идёт
фильм.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

***
в радио новая батарейка.
всё послеобеденное время – новости, музыка.
*
появились рыбаки. прошли мимо.
я на них смотрел сквозь полудрёму.
как уносят от меня послеобеденное время.
с запахом рыбы в корзине.
с сапогами своими.
с лицами своими.
*
я перевернулся на другой бок.
вдруг перед моими глазами
прошла мама. без улыбки, без слов.
я перевернулся на другой бок
и почувствовал сырость стены.
будто прожил два чьих-то года
в тюрьме,
с одного бока на другой –
целых два года.
звон жестяной плошки его для еды,
его чёрная желчь,
голоса в голове…
*
лекарства, цвет таблеток,
теплоходов гудение.
музыка на радиоволнах несла полотно
белое-белое,
и его расстилала
над магазинами, которые закрываются,
над городами, которые меняются,
над войсками
с их торжественным маршем.
*
сын одного из рыбаков
над головой моей:
«мама, мама!
здесь мужчина какой-то спит!
мама, мёртвый! смотри! и радио включённым оставил!
мама! он, наверное, умер, мама!»
«замолчи, пошли отсюда».

*
диоптрии чьих-то очков
взмывали вверх.
наверняка это был кто-то из близких моих.
или кто-то, кого я знал хорошо.
чьё-то лицо
уходило под воды.
*
должно быть, я прямо оттуда, где спал, тронулся в путь.
но, как ни стараюсь, имя-пароль не могу вспомнить.
из головы не выходит
одна из тех рыб,
что трепыхались в корзине,
пока не затихли.
*
сын рыбака вернулся.
он, от страха дрожа,
с меня шапку снимает,
кладёт рядом кусок хлеба, половину яблока.

крадёт мою шапку.
*
там люди называют
друг другу свои имена,
пожимают руки друг другу.

одно из имён запросто
моим быть могло бы.

одна из рук…

свадьба.
возможно,
очередь в театр.
*
прохлада, следом простуда,
следом синусит.
*
«сообщи
своё местоположение.
если меня слышишь,

сообщи
своё местоположение».

звёзды футбола, звёзды кино.
я переворачиваюсь
на другой бок.
скрип железной двери.
слова где – я не знаю.
звон жестяной плошки для еды.
где люди – я не знаю.

«сообщи
своё местоположение».

но ни одно из них,
ничего из этого –
не моё.

наверное, нужно
умереть и ждать.
*
далёкие, глухие
голоса собак.
потом все разом – ближе.

мальчишка пришёл
с каким-то своим приятелем.
на этот раз

очередь радио.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

youltan-shahram
Талантливейший поэт, переводчик, прозаик и художник Шахрам Шейдайи родился 13 июня 1967 года в Карадже. Ушёл из жизни 23 ноября 2009 года в результате продолжительной болезни.

Тихий, замкнутый, печальный, не имевший признания при жизни, он не был на виду, никогда не входил в число завсегдатаев литературных клубов, сторонился публичных мероприятий. Друзья Шахрама вспоминают о нём как о вечном ученике с широко распахнутыми глазами, проводящем большую часть времени за книгами. Много думал о смерти, будто чувствовал, что она скоро за ним придёт, и очень цеплялся за жизнь, во всём искал её смысл, во всём видел причины остаться.
Поэты-современники Шейдайи были озабочены временем, в котором живут, Шахрама же волновало Время-вечность, без привязки к месту, календарям и истории, отношения мира и времени, человека и времени, жизни и смерти. Шахрамом, вторым родным языком которого был азербайджанский, переведены на фарси любовно собранные им самим же антологии лучшей турецкой лирики.

Он оставил после себя кипу причудливых графических работ и два сборника стихотворений: «Смеяться в горящем доме» (1991) и «Огонь ради другого огня» (1994), сборник великолепных переводов на фарси Виславы Шимборски (плод совместных трудов Шейдайи с Мареком Спуженским и Чукой Чекадом) (1997), «Может, больше уже сказать не смогу» (1997) – перевод стихов Салеха Атайи с турецкого языка, сборник рассказов восьми иранских писателей «Список не севших в ковчег» (2000), «Укрывшихся выживают» (2000) и перевод избранной лирики Орхана Вели «Цвет ваших лодок». Стараниями вдовы поэта в 2013 году увидел свет последний сборник его стихов – «Камень для жизни, камень для смерти» – и самый первый (на азербайджанском языке) – «Тени сумасшедших». В скором времени должен быть издан второй сборник рассказов Шейдайи, для которого он, к сожалению, не успел придумать названия, и роман турецкого писателя Ахмет Хамди Танпынара «Институт по настройке часов» в его переводе.

Шахрам и его рисунки

shahram sheydayi

В 2009 и 2010 гг. в учреждённом самим же Шахрамом маленьком издательстве «Белая ворона» его друзьями были изданы: книга «Слепой читатель» Огюза Демиралпа – исследовательская работа, посвящённая творчеству Садега Хедаята, в частности, культовому рассказу «Слепая сова», а также сборник стихотворений Мелих Джевдет Андая «Гильгамеш ищет бессмертие» в переводе Шейдайи. Читать далее

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

«В этой комнате»

так боюсь не суметь прочитать никому
тех стихов,
что напишу под землёй…
я спешу,
даже странно, как с виду спокоен.

тот, кто придёт на мою могилу
и примет то, что я умер,
в душе –
мой убийца.

будущие сны
я все свои видел.
прожил свои грядущие годы.
эта непомерность меня терзает.
лучше бы я
не спешил так.
по крайней мере, тогда как все бы
помещался во времени
и с друзьями, городом, миром
жил бы в ладу.
бесполезно

столько стучать в двери.
двери не откроют.
никто тебя не видит, голоса не слышит твоего.
я слишком спешил,
я так ушёл вперёд,
никто теперь не верит тому, что я живой,

я, покрытый пылью, пеплом и землёй,
в этой комнате пишу,
потому что уверен, невозможно, чтоб я был
каким-то мертвецом!..
как же можно, чтобы кто-то вдруг сказал:
«всё закончилось. назад нельзя вернуться».
смерть для меня шутка:
ходит, пожимает руки всем,
а я
от неё прячу
свои руки.

действительность,
что с человеком шутит,
доверия разве заслуживает?..

в жизнь я принёс смерть.
из жизни вынес смерть.
даже странно:
выхожу каждую ночь
и пишу
на своём могильном камне
новые стихи
и опять засыпаю.
и тому, что днём я среди вас –
дома с мамой, на работе с сослуживцами, –
сам удивляюсь.

дверь моего детства
осталась открытой.
время, всё ещё меня не потерявшее,
вышло
из этого мужчины,
молодого, двадцатисемилетнего.
и вот, наедине
мои детство
с двадцатисемилетием:

«сегодня первый раз я ходил в школу!»
моё двадцатисемилетие
глаза ему целует
сверкающие.
«я от нас до школы всю дорогу обожаю!»
ребёнок мой рассматривает
цветные фотокарточки,
себя двадцатисемилетнего,
и я не знаю, что там понимает он,
но несколько ночей потом
во сне
кричит.

не должен был я допустить,
чтоб повесть длинную, написанную мной,
он прочитал,
не должен был я допустить,
чтоб эти фотокарточки
увидел он,
своё увидел будущее…
вечно я спешу.

ворочается
камень на моей груди,
никак не успокоится…
наверное,
я написал
стихи.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone