Бижан Элахи

«Начертанное»

и Господу – ха,
может, воплощённому в змею,
кроме глубокого сна
присущ стыд.
планету нашу проглотил,
выпил луну.
лёгкий от света,
плечом бесконечным стал.
ты разве проснёшься? –
покинет тебя.
он, всё же, змея,
сбрасывает кожу.
но ты –
знамение,
ты – значит,
был
какой-то сон.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

ха – خا первая буква персидского خداوند khodāvand «Господь», в начертании напоминающая змею.

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Форуг Фаррохзад

«Зелёное наваждение»

весь день я плакала в зеркало.
весна моё окно вверила
зелёному наваждению деревьев.
кокон одиночества не умещал моё тело.
смрад венца моего из бумаги
воздух бессолнечной области той
отравил.

я не могла, больше не могла.
шум улицы, голоса птиц,
звук пропадания мячей,
детский уносящийся гвалт,
танец воздушных шаров,
что взмывали пузырями на стеблях нитяных,
и ветер, ветер, что будто вдыхал
со дна самых глубоких тёмных мгновений любовной близости, –
всё сжимало
кольцо осады
безмолвной крепости моей уверенности,
зовя из старых трещин
сердце моё по имени.

весь день я смотрела не отрываясь Читать далее

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Нима Юшидж

«Ри Ра»

Ри Ра…
доносится голос этой ночью
из-за дальнего из-за ка̀ча, где копань
чёрный отсвет развалин
в глаза тянет.
там будто кто-то поёт…
но не такой
голос человека.
своим лишающим чувств стихом
слыхал я песни людей
в прогулке ночной да тяжёлой,
тяжелее
моих печалей.
и песни людей я все знаю наизусть.
ночью одной
в лодке щемящим сердцем
так спели,
что я внушительность моря
вижу во сне до сих пор.
Ри Ра… Ри Ра…
спеть ему охота
этой ночью чёрной,
нет его с самим собою.
он ушёл вместе с голосом,
да не может спеть.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Ри Ра – выражение, на мазандаранском языке имеющее несколько значений: 1) восклицание «не спи!», «осторожно!», «берегись!»; 2) имя персонажа табаристанской легенды – исчезнувшей в лесах прекрасной девушки, которой по сей день обязаны своей красотой тамошние леса; в честь неё мазандаранцы зачастую называют своих дочерей; 3) мелкая юркая пташка, по ночам летающая над водоёмами в рисовых полях в поисках добычи (насекомых) и жалобно поющая; при дневном свете эту птицу никто в глаза не видел и не может описать её примет; 4) говорят, когда мазандаранцы ищут пропавшую/отбившуюся от стада корову, кричат: «Ри Ра…»
кач (мазанд. яз.) – перелесок посреди рисовой плантации.

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Шахрам Шейдайи

***

я начеку.
чтобы птицы, сидящие там,
не сидели напрасно.
я начеку.
чтобы время в их взлётах и опусканьях
не пропало без толку.

сигарета которая по счёту?
сколько часов прошло? – потерял бдительность –
снег пошёл.

ни о чём не думаю.

*
они в могилах своих смеялись
над фольксвагенами, над пежо,
губами, лицами, очками,
шарообразностью Земли, формой дверей, столицами.
я начеку,
помню, должен думать за нескольких мертвецов.

они в могилах своих смеялись.
не над тем, что я написал.
они в могилах своих смеялись
не над чем-то.
они в могилах своих смеялись.
потерял бдительность, не знаю, что говорю.

*
вы против меня свидетельствовали в суде.
ваша наружность не сохранилась у меня в памяти.
не хотел ваши гримасы издевательские тянуть с собой
под арест.
я начеку,
ничего из этого со мной не происходило.

*
причалили лодки.
остров был странный и будто отброшенный.
оставили меня и уплыли.
я не умел с собой разговаривать.

*
они в могилах своих смеялись и громко повторяли:
«будь уверен,
никто из твоих стихов не может
покинуть подземелье».
они поднялись в могилах своих
и танцевали.
и песня хоровая набирала силу:
хороша погода, хороша погода, хороша погода,
хороша погода, хороша погода.

я был уверен, это имеет ко мне отношение.

*
дверь в конце коридора открылась.
приближаются ботинки.
их командир мне в ухо:
«почему не сообщил, что знаешь русский?»
говорю: «я и плавать умею» –
и тяжёлая рука по лицу бьёт.
на четыре года меня там оставили.
после
мы вышли все вместе.

*
они в могилах своих очень громко смеялись.
над первоклассными стихами,
над первоклассными поездами,
над второклассными стихами,
над второклассными поездами.
и показывали что-то в небе, наподобие солнца.

*
однажды на остров ступил солдат.
окликнул меня.
письмо дал в руки:

*
хороша погода,
хороша погода,
хороша погода,
хороша погода,
хороша погода.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Бижан Наджди

***

какое счастье мыло иметь,
воду, верёвку, на стирку бельё
(говорила моя мама).
какое счастье быть глухим,
не слышать по радио новости,
не знать цену золота,
о внезапном удорожании нефти в забое ближневосточных мужчин
(не говорил я от страха).

из которого уха твоего
кровь на землю капает,
чтобы я в другое ухо говорил с тобой,
чтобы я в другое твоё ухо говорил? Читать далее

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Бижан Элахи

«Трахома». Отрывок

1.
чем была трахома,
если не вёдрами воды голубой в глазах Венеры?

2.
что, если не две груди Венеры
пара свинцом налитых саней, что триста волков тянут по снегу?

3.
мрамор духа под светом прожектора какое обезлюдил время!
время умрёт, чтобы возможность длилась вечно?
чтобы в закат, когда часы мои покажут жизнь вороны,
ожидание
обычаем было?
чтобы солнце
костром альпинистам было?
возможность пыль смести, возможность смерти.
должны под бомбёжкой полярные руки свои мы воздеть к лицу Венеры,
чтобы ладонями, в небо раскрытыми, взмолилась
безрукая статуя эта.
и намаз отчитать за всё человечество.
восточная ночь от чего-то прекраснее нефти, священнослужителей
горит,
ведь Будды глаз – искра, что вышка бросает на китайскую крепость.

возможность смести – эй, пыль! – и возможность смерти.
пусть будет пустыня да пустыня,
пусть вблизи луны одно пастушье дыхание навсегда болит,
а я буду в каждой вене своей влюблён.
я, у которого от двери к двери из всех мелодий сердечных кровь изливалась.
я, который
под шапкой свои звёзды ногтями как безумный исцарапал.
моя откровением полнилась шапка – откровением опасным
и пропавшими небесными собаками в обиде.
верность, благоуханная, по родной земле страдая,
кружила.
и так венец тяжёл был, что из двух ноздрей твоих самшитовые горькие чернила потекли.
сочини –
моя дорогая –
веко, любовь, трахому.
на дне души твоей сверкает
костёр альпинистов –
да.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Реза Барахани

***
кроме двух рук моих, двух глаз моих и губ моих,
кроме двух рук её, двух глаз её и губ её,
не знала ни одна душа живая в городе,
что я тысячу грёз из её сердца высосал.
не знала ни одна душа живая в городе,
что это дерево сухое
я создал.
не знала ни одна душа живая в городе,
что водопад стекла разбитого обрушился,
из руин сердца моего метнулась женщина,
из руин сердца её
мужчина бежал.
кроме сердец двух наших, ни в едином доме из домов,
не знала ни одна душа живая в городе,
что любовь –
убийство, что убийство любовь.
не знала ни одна душа живая в городе,
что любовь –
погибель, что погибель любовь.
теперь стою, нагой, посреди перекрёстка города,
мне исцеленья ни в едином доме из домов нет,
мне исцеленья ни в едином сердце из сердец прохожих нет,
мне исцеленье – в облаках над вершинами гор.
мне исцеленье –
в снегах.
стою, нагой, посреди перекрёстка города.
сыпься, облако, эй, сыпься, облако!..
реву,
мертво пусть сердце моё, дух не мёртв мой!
«сыпься, облако, эй, сыпься облако!»

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Мохаммад Мохтари

***
в ту ночь когда он впервые уснул на скамейке
в объятиях пыли,
никто не пустился искать его.
он так и жил бы, если б вернувшись однажды, не встретил
другие руины,
упавшие на его скамейку костями.
тысячу, может, ночей,
может тысячу лет уже
он бродит по миру, скамейки ищет.
и каждую ночь видит любовь, что раньше пришла.
дорожную скатерть развесила на ветвях ивы,
ждёт.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Форуг َФаррохзад

«Уверуем в начало холодов»

и это я.
женщина, которая стоит одна
на пороге холодов,
на пороге осознания
запятнанной сущности земли,
обыкновенного печального
отчаянья неба
и бессилия
этих цементных рук…
время прошло.

время прошло,
и четыре раза часы пробили.
четыре раза.
сегодня первый день месяца Дэя.
я знаю тайны времён года
и понимаю шёпот мгновений.
Спаситель спит беспробудно в могиле.
земля, земля гостеприимная –
обещает покой.

время прошло.

четыре раза часы пробили.
на улице
поднимается ветер.
а я думаю о том,
как происходит опыленье у цветов.
о бутонах на худых стебельках малокровных,
об этой поре, изморённой, чахоточной.
мужчина
идёт мимо мокрых деревьев,
мужчина, у которого по шее
с двух сторон нити вен голубые,
словно мёртвые змеи,
тянутся вверх и в висках стучащих
повторяют одно лишь из крови слово –
«привет»,
«привет»…
а я думаю,
как же цветы
опыляют друг друга…

на пороге холодов,
в траурном кругу зеркал,
в скорбном слёте пережитков выцветшего прошлого,
в грузный урожаем недомолвок безмолвный закат,
как можно кому-то, кто так уходит
смиренно,
тяжело,
ища приют,
приказ отдать: «стой»? как можно тому
мужчине сказать, что он неживой, что он никогда
и не жил?.. Читать далее

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone