Форуг Фаррохзад

«Зелёное наваждение»

весь день я плакала в зеркало.
весна моё окно вверила
зелёному наваждению деревьев.
кокон одиночества не умещал моё тело.
смрад венца моего из бумаги
воздух бессолнечной области той
отравил.

я не могла, больше не могла.
шум улицы, голоса птиц,
звук пропадания мячей,
детский уносящийся гвалт,
танец воздушных шаров,
что взмывали пузырями на стеблях нитяных,
и ветер, ветер, что будто вдыхал
со дна самых глубоких тёмных мгновений любовной близости, –
всё сжимало
кольцо осады
безмолвной крепости моей уверенности,
зовя из старых трещин
сердце моё по имени.

весь день я смотрела не отрываясь Читать далее

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Форуг Фаррохзад

Самый сильный женский голос иранской поэзии – голос Форуг Фаррохзад (1935–1967), хрупкой черноглазой красавицы с обворожительной улыбкой и детской невинностью в душе, в пятнадцать лет вышедшей замуж за известного писателя Парвиза Шапура вдвое старше неё. То был несчастный брак, который вскоре распался, отняв у неё на всю жизнь возможность видеть сына – боль, с которой она так и не сможет сжиться. Сжигаемая внутренним пламенем, неуспокоенностью, она была всегда одинока: в родительском доме под суровым воспитанием отца-военного, в школе, где вместо того, чтобы поощрять пробуждающийся в ней литературный талант, над ним смеялись. Форуг всю дорогу не хватало тепла. Начала она с банально-сентиментальных стихов о любви, поразительно откровенных и больше напоминающих неконтролируемую лавину чувств, излившуюся на бумагу. Этими бурями она сразу привлекла к себе всеобщее внимание и заставила пунцоветь от смущения не одного литературного критика. Читать далее

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Форуг َФаррохзад

«Уверуем в начало холодов»

и это я.
женщина, которая стоит одна
на пороге холодов,
на пороге осознания
запятнанной сущности земли,
обыкновенного печального
отчаянья неба
и бессилия
этих цементных рук…
время прошло.

время прошло,
и четыре раза часы пробили.
четыре раза.
сегодня первый день месяца Дэя.
я знаю тайны времён года
и понимаю шёпот мгновений.
Спаситель спит беспробудно в могиле.
земля, земля гостеприимная –
обещает покой.

время прошло.

четыре раза часы пробили.
на улице
поднимается ветер.
а я думаю о том,
как происходит опыленье у цветов.
о бутонах на худых стебельках малокровных,
об этой поре, изморённой, чахоточной.
мужчина
идёт мимо мокрых деревьев,
мужчина, у которого по шее
с двух сторон нити вен голубые,
словно мёртвые змеи,
тянутся вверх и в висках стучащих
повторяют одно лишь из крови слово –
«привет»,
«привет»…
а я думаю,
как же цветы
опыляют друг друга…

на пороге холодов,
в траурном кругу зеркал,
в скорбном слёте пережитков выцветшего прошлого,
в грузный урожаем недомолвок безмолвный закат,
как можно кому-то, кто так уходит
смиренно,
тяжело,
ища приют,
приказ отдать: «стой»? как можно тому
мужчине сказать, что он неживой, что он никогда
и не жил?.. Читать далее

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Форуг Фаррохзад

«Ни на кого не похожий»

я во сне видела, кто-то придёт.
я во сне красную звезду видела.
и веки мои дрожат до сих пор.
и туфли сами строятся парой.
и чтоб я ослепла, если обманываю.
я во сне, когда не спала,
ту красную звезду видела.

кто-то придёт.
кто-то другой.
кто-то, кто лучше.
кто-то, ни на кого не похожий.
на папу не похожий, на Энси́ не похожий,
на Яхью́ не похожий, на маму не похожий.
а похожий на того, каким он быть должен.

и рост у него – выше деревьев в саду Архитектора.
и лицо у него – светлее лика Имама времени.
и он старшего брата Сейе́да Джава́да,
который уехал и ходит теперь в полицейской форме,
и самого даже Сейеда Джавада,
который хозяин всех комнат в нашем доме,
не боится.
и имя у него – такое,
какое мама в начале молитвы и в конце молитвы произносит:
или Нужда всех нужд,
или Судья всех судей.
и он с закрытыми глазами читать может
все трудные слова из учебника для третьеклассников.
он может тысячу из двадцати мильонов вычесть,
не задумавшись.
и может из магазина Сейеда Джавада
взять всё, что хочет, сказав, что потом заплатит.
и он сможет что-то придумать,
чтобы светящееся слово «Аллах»,
которое зелёного цвета было,
словно предрассветное утро, зелёного цвета было,
зажглось в небе над мечетью Мефтахиян
снова.

ах…
как хорошо, когда светят огни!
как хорошо, когда светло!
и как мне хочется,
чтоб у Яхьи́
велосипедная повозка была!
и ещё переносной фонарь.
и как мне хочется сесть в повозку Яхьи
и средь арбузов, дынь кататься вокруг площади Мохаммадие́!
ах, как хорошо кататься вокруг площади!
как хорошо на крыше спать!
как хорошо в Национальный парк ходить!
как хорошо, как вкусно пепси пить!
как хорошо в кинотеатре Фарди́н,
и как я всё хорошее люблю…
и как мне хочется
дёрнуть дочку Сейеда Джавада за косу…

почему я такая маленькая,
что теряюсь на улицах?
почему папа, который не такой маленький,
который не теряется, ничего не сделает,
чтобы тот, кого во сне я видела,
скорей пришёл?
и люди, возле скотобойни живущие,
у которых в саду земля кровавая,
у которых в пруду вода кровавая,
у которых подошвы ботинок кровавые, –
почему ничего не сделают?
почему ничего не сделают?

какое солнце зимой ленивое…
я лестницу на крышу подмела уже
и окна все тоже вымыла.
почему так нужно, чтобы папа,
сны видел только лишь во сне?
я лестницу на крышу подмела уже
и окна все тоже вымыла.
кто-то придёт.
кто-то придёт.

кто-то, чьё сердце с нами, чьё дыхание с нами,
чей голос с нами.
кто-то, чей приход задержать не получится.
не получится надеть на него наручники.
бросить в тюрьму, казнить его не получится.
кто-то, кто под деревьями Яхьи старыми
пустил побеги и растёт сейчас,
всё выше, день за днём, растёт.
кто-то с дождём,
кто-то с шумом падающих капель,
кто-то с перешёпотом петуний,
кто-то с неба над Артиллерийской площадью
в ночь, когда гремит салют,
придёт.
и расстелет скатерть.

и хлеб разделит.
и пепси разделит.
и Национальный парк разделит.
и микстуру от коклюша разделит.
и списки очередников разделит.
и приёмный покой разделит.
и резиновые сапожки разделит.
и кинотеатр Фардин разделит.
и платья дочки Сейеда Джавада разделит.
и весь залежалый товар разделит.
и нам тоже отдаст нашу долю.

я во сне видела.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Энси́, Яхья́ – имена сестры и брата девочки.
Имам времени – Махди́ (Мехди), двенадцатый имам, Мессия, приход которого ознаменует Конец света.

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Форуг Фаррохзад

«Новое рождение»

вся моя жизнь – мрачный напев.
он тебя, повторяя в себе, донесёт до рассветов,
где всё в вечном цвету.
я в этом напеве
по тебе вздыхала,
вздыхала, ах,
я в этом напеве
тебя привила к воде, к деревьям, к огню.

может быть, жизнь –
улица длинная, по которой проходит
с корзиной женщина
каждый день.
может быть, жизнь –
верёвка,
на которой мужчина повесился
с дерева.
может быть, жизнь –
ребёнок,
который из школы бежит домой.
может быть, жизнь –
сигарета, зажжённая бессильно
в передышках
между занятиями любовью.
или рассеянность прохожего,
который, сняв шляпу,
другому прохожему
с улыбкой бессмысленной
говорит: «доброе утро».

может быть, жизнь –
замыкание мгновенное,
когда мой взгляд разбивается вдребезги
в твоих зрачках.
я это же чувство испытываю,
когда с луны не свожу своих глаз,
когда понимаю,
что меня мгла окутывает…

вот в этой комнате
величиною с одиночество
моё сердце
величиною с любовь
глядит на простейшие поводы
для счастья своего.
на то,
как красиво гибнут в вазе цветы,
на деревце, что посадил ты в саду,
на канареек,
чьи песни
величиною с наше окно…
ах…
вот мой удел.
вот мой удел.
удел мой – небо,
которое одна задёрнутая штора
у меня отберёт.

удел мой –
спуститься по заросшим ступеням
и там с чем-то слиться
сгнившим, забытым,
удел мой –
прогулка, полная скорби,
по саду воспоминаний,
удел мой –
отдать Богу душу
в печали голоса,
который мне скажет:
«я люблю твои руки».

руки свои
я посею в саду.
я прорасту. знаю, знаю, знаю.
и ласточки яйца отложат в лунках
моих запачканных чернилами пальцев.
я надену красные-красные серьги
из близнецов-черешен
и прилеплю на каждый свой ноготь
по лепестку георгина.

есть переулок, в котором мальчишки,
влюблённые в меня когда-то,
всё с теми же волосами спутанными,
шеей тонкой, тощими ногами,
до сих пор думают
о невинных улыбках девчонки,
которую однажды ночью
унёс с собой ветер.
есть переулок,
который моё сердце
выкрало из детства.

в объёмном путешествии
по тонкой нити времени
происходит осеменение
этой сухой линии.
и как тяжело от плода…
он видел себя в зеркале,
он, зная всю картину,
возвращается к линии.
так кто-то умирает,
а кто-то остаётся.
ни один ловец
не вынырнет с жемчужиной в ладони
из речушки,
впадающей в болото.

*
я знаю маленькую печальную пери,
что живёт в океане и изливает сердце
в деревянную флейту.
тихо,
так тихо…
маленькую печальную пери,
что каждую ночь умирает
от одного поцелуя,
а на рассвете
от поцелуя рождается снова.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Форуг Фаррохзад

«Немного о любви»

нынче ночью с небес твоих глаз
осыпаются звёзды.
их искры собрав,
белоснежную тишь бумаг
мои пальцы засеют.
взойдут слова.
стихи, дрожащие в лихорадке,
стыдятся того,
что желанья мои
их избороздили, вспололи, вспахали,
и вечной жаждой пожаров
сожгли…
да. так всегда любовь начиналась.
и пусть невидим
её конец,
ни о каком я конце не думаю,
мне красиво
вот так, любить.
зачем чёрной мглы, темноты бояться?
в росе алмазной
ночь до краёв.
всё, что от ночи потом останется, –
запах пьянящий
сирени и льнов.
ах, позволь заблудиться, пропасть в тебе!..
никто и следа
моего не найдёт.
горечь вздоха моего влажного
в теле песен
моих заживёт.
ах, позволь мне из двери распахнутой,
дремлющей мне,
в шелках своих снов,
шелестя тихо светлыми крыльями,
перелететь
все ограды миров!
знаешь, мне что от жизни хотелось бы? –
твоею от ног быть
до головы,
если тысячу раз повторится жизнь –
каждый раз ты,
каждый раз ты!..
то, что таится во мне давно, –
море, оно
сокрыто внутри.
прятать мне до каких пор его?..
перед тобой
смелости бы
мне с этой бурей, штормами страшными
душу излить,
я тобой так полна,
что бежать хочу в пустыни и биться там
лбом о камни,
а тело волнам
своё потом бросить голодным, бушующим,
захлебнуться,
я тобой так полна,
что хочу у ног твоих в пыль рассыпаться,
невесомой
скользить по пятам.
да. так моя любовь начинается.
пусть невидим
её конец,
ни о каком я конце не думаю.
мне красиво так.
любить.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone