Бижан Элахи

«Большой день проходит»

1.

в большой день мы тронулись в путь.
но где солнечный свет?
нам перепала игла, одна лишь игла от него.
большой день медленно, тихо влезает рукой в нашу суть,
чтобы плечи – медленно, тихо – отводились всё дальше назад.
ведь издали только, издали можем мы
узнать свои плечи, на которые все эти птицы
опускаются в воздухе,
узнать свои руки, обрубленные руки свои,
что и есть
все эти птицы в воздухе.

в большой день я дойду до тебя,
до твоих плеч
дотронусь рукой,
чтобы ты
оглянулась, чтобы увидела:
я
не смеюсь.

2.

в большой день лишь тот, в кого вонзились сотни игл,
смеётся:
солнце лишь одно.
большой день рукой влезает в нашу суть,
чтоб по игле нам, по чуть-чуть, потом её же возвращать.
в обыкновенном повседневном разговоре вдруг
мы замечаем на голове своей из воздуха корону,
мы понимаем, что невольные движенья наших рук
(во время разговора) сургучом скрепляют
письма, письма из воздуха, не прочитав,
скрепляют сургучом. быть может, в письмах тех
в любви признались мы.
или в убийстве.
и может, мы поэтому бываем
любимы ни за что,
нас ни за что ссылают…

мы, чья страна, чья колыбель родная – табуретка,
в мгновенье ссылки – выбиванья табуретки из-под ног –
да будем знать
в мгновенье удушенья,
мы – властелины воздуха, мы – властелины

воздуха!..

3.

в последнем хрипе вижу сотни парусов
и днём, весь день сегодня, слышу,
как падают созревшие плоды на холодную землю.
но до сих пор к стихам я не добавил слова.

уж солнце укрывает голый лист бумаги
тенью руки моей.
игла блестит, игла – кривая!

под ласковым солнцем, под деревьями,
что ласковее солнца,
мы тронулись в путь и вот идём за непокрытым гробом,
и мёртвое чрево
укрыл своей тенью цветок.

4.

ты видишь? большой день
проходит на земле,
и ножны вечно у земли на поясе висят и ждут.
годами что-то прячу я в своей постели –
не меч, не храбрости разящий луч, не долгий стрекот,
с ума сводящий стрекот саранчи…

я знаю хорошо, как ножны те пусты.
но то, что прячу я в своей постели,
то, что не меч, – даёт мне веру.

то, что ничто,
то, что должно быть чем-то.

5.

большой день проходит
по мосту
беззвучно.
зудят твои зрачки, стихослагатель?
ты попроси, ты попроси, чтоб полоснула
их в темноте когтями кошка.
кошка
с обкорнанными усами, заблудшая, сбитая с толку,
ссыпавшая все звёзды в фиолетовую королевскую сумку.
ты стань незрячим, эй, стихослагатель! и вслепую,
и наощупь в моей комнате сложи всё по порядку,
в моём теле, в моих членах: вместо ног двух – руки,
глаза – где сердце было,
а где ресницы – зубы!
чтобы тела я не ласкал, а проходил,
и шёл и шёл, пока из сил не выбьется сам путь!
чтоб не любил я, а глядел,
чтоб не глядел – жевал.

6.

свет, наш холодный покровитель,
свет,
после дождя, когда цветы зонты свои сложили,
их расправляет складки, чтобы слово,
не достающее стихам то слово, – вышло
и поспешило к нам,

пусть даже
очернит нас.

7.

в большой день, в этот большой день
от того, кто свой порог нашёл предельный,
от того, кто свой порог находит, ждут:
восстанет он теперь, возьмётся за метлу.
но пыли на пороге нет,
ведь сам порог – пыль, пыль, –
достаточно подуть.

ну так когда от дуновенья одного
порог предельный к солнцу вознесётся?
чтобы пришедшие к Его двору, для встречи с Ним,
вошли со светом солнца?
чтобы пришедшие к Его двору, для встречи с Ним, могли переступить порог
только со светом солнца?

пока я своего порога не нашёл.
в эти большие солнечные дни
я иногда ищу его
вблизи деревьев, под кроватью, небом,
в выдвижных полках.
даже в веснушках на своём лице.
и в волосах своих,
что всё ещё блестят и всё ещё черны как смоль.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone