Бижан Элахи

«Начертанное»

и Господу – ха,
может, воплощённому в змею,
кроме глубокого сна
присущ стыд.
планету нашу проглотил,
выпил луну.
лёгкий от света,
плечом бесконечным стал.
ты разве проснёшься? –
покинет тебя.
он, всё же, змея,
сбрасывает кожу.
но ты –
знамение,
ты – значит,
был
какой-то сон.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

ха – خا первая буква персидского خداوند khodāvand «Господь», в начертании напоминающая змею.

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Бижан Элахи

«Трахома». Отрывок

1.
чем была трахома,
если не вёдрами воды голубой в глазах Венеры?

2.
что, если не две груди Венеры
пара свинцом налитых саней, что триста волков тянут по снегу?

3.
мрамор духа под светом прожектора какое обезлюдил время!
время умрёт, чтобы возможность длилась вечно?
чтобы в закат, когда часы мои покажут жизнь вороны,
ожидание
обычаем было?
чтобы солнце
костром альпинистам было?
возможность пыль смести, возможность смерти.
должны под бомбёжкой полярные руки свои мы воздеть к лицу Венеры,
чтобы ладонями, в небо раскрытыми, взмолилась
безрукая статуя эта.
и намаз отчитать за всё человечество.
восточная ночь от чего-то прекраснее нефти, священнослужителей
горит,
ведь Будды глаз – искра, что вышка бросает на китайскую крепость.

возможность смести – эй, пыль! – и возможность смерти.
пусть будет пустыня да пустыня,
пусть вблизи луны одно пастушье дыхание навсегда болит,
а я буду в каждой вене своей влюблён.
я, у которого от двери к двери из всех мелодий сердечных кровь изливалась.
я, который
под шапкой свои звёзды ногтями как безумный исцарапал.
моя откровением полнилась шапка – откровением опасным
и пропавшими небесными собаками в обиде.
верность, благоуханная, по родной земле страдая,
кружила.
и так венец тяжёл был, что из двух ноздрей твоих самшитовые горькие чернила потекли.
сочини –
моя дорогая –
веко, любовь, трахому.
на дне души твоей сверкает
костёр альпинистов –
да.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Переводы Юлтан Садыковой в литературном журнале «Урал»

%d1%83%d1%80%d0%b0%d0%bb

пепел, что остался от тебя,
дремлет на моей груди.
он всё ещё жжёт,
жжёт меня всё ещё.
тело мёртвой газели
несут на руках по улицам
босоногие мужчины
и молятся.
(Реза Барахани, «Ветер и пепел»)

Подборка стихотворений Ахмада Шамлу, Резы Барахани, Бижана Элахи, Ядоллы Ройяи, Фируза Наджи и других иранских поэтов в августовском номере литературного журнала «Урал».

Читать в Журнальном зале

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Бижан Элахи

«Большой день проходит»

1.

в большой день мы тронулись в путь.
но где солнечный свет?
нам перепала игла, одна лишь игла от него.
большой день медленно, тихо влезает рукой в нашу суть,
чтобы плечи – медленно, тихо – отводились всё дальше назад.
ведь издали только, издали можем мы
узнать свои плечи, на которые все эти птицы
опускаются в воздухе,
узнать свои руки, обрубленные руки свои,
что и есть
все эти птицы в воздухе.

в большой день я дойду до тебя,
до твоих плеч
дотронусь рукой,
чтобы ты
оглянулась, чтобы увидела:
я
не смеюсь.

2.

в большой день лишь тот, в кого вонзились сотни игл,
смеётся:
солнце лишь одно.
большой день рукой влезает в нашу суть,
чтоб по игле нам, по чуть-чуть, потом её же возвращать.
в обыкновенном повседневном разговоре вдруг
мы замечаем на голове своей из воздуха корону,
мы понимаем, что невольные движенья наших рук
(во время разговора) сургучом скрепляют
письма, письма из воздуха, не прочитав,
скрепляют сургучом. быть может, в письмах тех
в любви признались мы.
или в убийстве.
и может, мы поэтому бываем
любимы ни за что,
нас ни за что ссылают…

мы, чья страна, чья колыбель родная – табуретка,
в мгновенье ссылки – выбиванья табуретки из-под ног –
да будем знать
в мгновенье удушенья,
мы – властелины воздуха, мы – властелины

воздуха!..

3.

в последнем хрипе вижу сотни парусов
и днём, весь день сегодня, слышу,
как падают созревшие плоды на холодную землю.
но до сих пор к стихам я не добавил слова.

уж солнце укрывает голый лист бумаги
тенью руки моей.
игла блестит, игла – кривая!

под ласковым солнцем, под деревьями,
что ласковее солнца,
мы тронулись в путь и вот идём за непокрытым гробом,
и мёртвое чрево
укрыл своей тенью цветок.

4.

ты видишь? большой день
проходит на земле,
и ножны вечно у земли на поясе висят и ждут.
годами что-то прячу я в своей постели –
не меч, не храбрости разящий луч, не долгий стрекот,
с ума сводящий стрекот саранчи…

я знаю хорошо, как ножны те пусты.
но то, что прячу я в своей постели,
то, что не меч, – даёт мне веру.

то, что ничто,
то, что должно быть чем-то.

5.

большой день проходит
по мосту
беззвучно.
зудят твои зрачки, стихослагатель?
ты попроси, ты попроси, чтоб полоснула
их в темноте когтями кошка.
кошка
с обкорнанными усами, заблудшая, сбитая с толку,
ссыпавшая все звёзды в фиолетовую королевскую сумку.
ты стань незрячим, эй, стихослагатель! и вслепую,
и наощупь в моей комнате сложи всё по порядку,
в моём теле, в моих членах: вместо ног двух – руки,
глаза – где сердце было,
а где ресницы – зубы!
чтобы тела я не ласкал, а проходил,
и шёл и шёл, пока из сил не выбьется сам путь!
чтоб не любил я, а глядел,
чтоб не глядел – жевал.

6.

свет, наш холодный покровитель,
свет,
после дождя, когда цветы зонты свои сложили,
их расправляет складки, чтобы слово,
не достающее стихам то слово, – вышло
и поспешило к нам,

пусть даже
очернит нас.

7.

в большой день, в этот большой день
от того, кто свой порог нашёл предельный,
от того, кто свой порог находит, ждут:
восстанет он теперь, возьмётся за метлу.
но пыли на пороге нет,
ведь сам порог – пыль, пыль, –
достаточно подуть.

ну так когда от дуновенья одного
порог предельный к солнцу вознесётся?
чтобы пришедшие к Его двору, для встречи с Ним,
вошли со светом солнца?
чтобы пришедшие к Его двору, для встречи с Ним, могли переступить порог
только со светом солнца?

пока я своего порога не нашёл.
в эти большие солнечные дни
я иногда ищу его
вблизи деревьев, под кроватью, небом,
в выдвижных полках.
даже в веснушках на своём лице.
и в волосах своих,
что всё ещё блестят и всё ещё черны как смоль.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Бижан Элахи

«Снег»

только раз
её можно было обнять.
и знала она,
что тотчас обрушится. будет снежный обвал.
и в моих объятьях
искала укрытия.

так её звали: снег.
тело – снежное,
сердце – из снега,
его биение – звук,
с каким снег падает
на тростниковые крыши.

и я, словно ветка,
что под снежным обвалом не выдержит,

её любил.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Бижан Элахи

***
когда друг меня покинул,
поднял я глаза на солнце.
чтобы высушило мои слёзы.
солнце молвило: «эй, душа солнца,
не печалься.
куда бы друг твой ни пошёл,
его будет видеть солнце.

и свой взор он
обратит ко мне, как ты.
чтобы я высушило
его слёзы.
душа солнца,
посмотри же
на меня,
я тебя с другом соединяю.
разве найдётся нить прочнее?»
*
каждый день я вставал на рассвете,
чтобы только поговорить с солнцем.
точно так, как петухи говорят с ним.
каждый день я вставал на рассвете.
чтобы солнце истолковало
мои сны, чтобы солнце распутало
паутину кошмаров и одиночества.
каждый день я вставал на рассвете.
на рассвете вставало солнце
и со мною шло до самой школы.
*
когда они разбили мне сердце,
я выбежал вон из комнаты,
встал под солнцем, чтоб оно высушило
на моей рубахе пятна крови.
солнце молвило: «эй, душа солнца,
не печалься. куда б эти люди
ни пошли,
будет видеть их солнце.

возденут они ко мне свои руки,
свои руки в крови, чтобы я их высушило.
помни, мгновение то будет значить,
что
меня тоже разбили.

эй, душа солнца, не печалься.
ведь каждый день в часы заката
я – твой брат по крови.

ты своими чистыми глазами
следи за мной, чтобы найти их.
чтобы спросить их.
чтобы спросить их.
своими чистыми глазами
спросить их.
следи за мной, и ты найдёшь их.
в углу, в котором в часы заката
и я пропадаю.
в углу, в котором
и меня разбили.

ты найдёшь их
средь муравьёв.
на долгих, бескрайних дорогах.
а я, покуда идёшь ты,
буду сушить твои слёзы».

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone

Бижан Элахи

***
когда убивают голубя,
как тихо, безмолвно он падает
к подножью деревьев сумаховых.
сынок, не вздумай к нему прикоснуться рукою.
сынок,
нет, даже гладить его не вздумай.
ведь, может,
два века тогда разомкнутся,
откроется небо
и ты ужаснёшься
неба такого крошечного,
без единого облака.
следом
придёт печаль,
первая печаль,
сынок.

когда убивают голубя…
нет.
отныне я буду их проклинать.
я, который молчу в своих углах.
но во мне ещё солнце горит.

а голуби,
стаями в выси паря,
делают степи белыми, знают:
не семя я, чтоб склевали меня,
не семя пшеницы, не семя ружья.
знают: солнца я не лишу их.
меня у тех ступеней
сделали сироткой самого: без солнца.
когда проходил я
мимо сумаховых деревьев
и в их соцветия был влюблён.

после полудня, как день угасает,
тем, кто идёт на охоту за голубями колодезными,
я повторяю:

следом
придёт печаль,
первая печаль.

после полудня,
как день угасает.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Share on FacebookShare on TumblrShare on VKShare on Google+Tweet about this on TwitterEmail this to someone